![](/your_logo.png)
![](https://www.leocdn.ru/uploadsForSiteId/200119/siteHeader/4a00dab0-f239-4a5f-8514-0b449afdd976.png)
МБУК Троицко-Печорский районный музей Республика Коми
адрес: республика Коми, Троицко-Печорский район, поселок городского типа Троицко-Печорск, Советская улица, 4а
тел: +7 (82138) 9-74-33
Мастер прикладного искусства В.Космин
Еще в XVI веке купцы с Волги и Камы облюбовали это место в верховьях реки Печоры под пристань, на которой организовали торговлю пушниной. Свое восхищение красотой здешних мест первопроходцы выразили энергичным татарским словом «якши», что означает «хорошо». В последние десятилетия Якша стала поселком лесозаготовителей. Но коренные жители не утратили старинных навыков рыболовства и охоты на пушного зверя. Во все стороны от поселка в глубь тайги расходятся охотничьи путики — так у коми называется тропа в таежные угодья, на которой стоят избушки промысловиков. Многим путикам добрая сотня лет. Принадлежат они обычно семье, передаются по наследству от отца к сыну. И каждый стремится вести здесь охоту, рыбалку, собирательство так, чтобы даров природы хватило следующему поколению.
Но память о древней истории Якши сохранена не только в этих охотничьих тропах, но и в изделиях местных мастеров Косминых.
Космины в Якше — местная достопримечательность. И отец, и сын (оба Василии) отменные мастера. И каждый из них с подковыркой.
Василий Космин- младший недавно едва не разорил местных му- жиков-охотников. Из корня вывороченного ветром здоровенного кедра вырезал глухаря. Да как-то вечером незаметно приладил его на березу, прямо за околицей. Утром косминский сосед отправился, как водится, на работу, затемно. И вдруг на рысях бежит домой за ружьем: невиданное дело, дичь сама под выстрел прет. Подкрался к глухарю на близкое расстояние и давай палить. Лишь с пятого или шестого выстрела понял — что-то тут не то. А что «не то», обнаружил на березе, хотя «глухарь» даже вблизи оказался неотличим от настоящего.
С тех пор этот глухарь, как привидение, много раз являлся як- шинским охотникам в разных местах. Особенно легко покупаются на него заезжие стрелки. Деревянную птицу они уже так нашпиговали свинцом, что от тяжести она почти не вздрагивает при попадании очередной порции дроби. «Вот так мы цветной металл заготавливаем, — похохатывает мастер над незадачливыми охотниками. — Переплавлю птицу и на всю осень себя дробью обеспечу!»
Отец Космина-младшего, Василий Гордеевич, в молодости учился на кузнеца. Правда, потом жизнь сложилась так, что кузнечным делом заниматься не приходилось. Василий Гордеевич рубил лес на Печоре, работал мастером, техноруком. А одно время даже руководил крупным леспромхозом в поселке Дутово.
Но самый чудесный период жизни Космин-старший провел, как сам признается, возглавляя в Якше лесной мастерский участок по сбору живицы. Подсочники, как называют сборщиков живицы на профессиональном языке, — настоящие лесные люди. Месяцами они не выходят из тайги. Чего только не насмотрелся мастер за эти годы. Обошел пешком и правый, и левый берега Печоры.
В 1982 году Василий Космин вышел на пенсию. Вот тут-то, когда появилось свободное время, вспомнил былую профессию: смастерил горн, из обломка рельса сварганил наковаленку. И оказалось, что умение никуда не ушло.
— Я сейчас из металла могу слепить такую фигуру, какая у хорошей бабы из теста не получится, — уверяет он. Но на одном металле Василий Гордеевич не зацикливается: работает он и с капом, и с лосиными рогами, и с камусом.
Фирменное изделие Василия Гордеевича — вешалки из лосиных рогов. Тут в один узел сплетается мастерство всей семьи Косминых. Эскизы для деревянной основы в виде лосиной морды или лика какого-нибудь местного лешего рисует Василий-младший. Мужики рассказывают, что при таком та- лантище прямая была ему дорога в живописцы: «Из города приезжали преподаватели, без экзамена сватали в училище!» Но учиться в город Василий так и не попал.
Для большого искусства его талант оказался потерянным. А в Якше он и по сей день — самый главный художник. Оградки на местном кладбище, которые сварил Космин, по уверению местных жителей, могли бы украшать решетки Зимнего дворца.
Лик, изображенный Василием на бумаге, отец воспроизводит в дереве. Венчают деревянный образ развесистые лосиные рога. Но это еще не все: к лобной кости, соединяющей два рога, Косьмин-стар- ший приделывает лампочку в неприметном абажуре.
— Придешь с работы усталый, кнопочку нажмешь, ночник засветится, лось оживет. Ха-ра-шо, — откровенно нахваливает свою работу Василий Гордеевич.
И все же не многочисленные художественные поделки принесли подлинную славу мастеру. Украшения чаще всего увозит заезжий люд. Якшинским украшения ни к чему. Зато большинство местных охотников не отправляются в лес без ножа, выкованного Василием Гордеевичем. Ножи — его охотничья страсть.
— Нож — самое законченное изделие. Ну что еще с ним сравнится? — рассуждает Космин-старший. — Как ни крути, а это один из первых инструментов человека. И за десятки тысяч лет форма его доведена до совершенства: ни прибавить, ни убавить. Так что мне выдумывать ничего не приходится.
Охотничьими ножами нынче кого-либо удивить трудно: в специализированных магазинах можно найти изделие на любой вкус: зазубренные, словно гарпуны, кривые, трехгранные. Космин скептически относится к ножам, несущим в клинке, рукоятке или ножнах какие-либо излишества. Его изделия строги и на первый взгляд очень просты. Вот нож рыбака, узкий, длинный и хищный, словно тело гольца — обитателя студеных уральских рек. Его точные пропорции Гордеич скопировал с традиционных ножей коми рыбаков. Особенность ножа не только в лезвии, но и в массивной деревянной ручке из березового капа. Если такой нож уронить в воду, он не утонет — будет стоять в воде, как поплавок.
Особенность эта родилась от необычного для других мест способа разделывать улов. Истинные коми рыбаки не употребляют снулую рыбу. Годная в пищу рыба — чери — лишь та, которую сразу же после поимки закалывают ударом длинного ножа в сердце. Рыбак разделывает, или, по-местному, шкерит, рыбину, не выходя из лодки, используя в качестве разделочной доски лопасть весла. Отходы смываются за борт — на питание другой рыбе. Руки при разделке становятся скользкими от крови и жира. Нож может выскользнуть в воду в любой момент, поэтому нужно, чтобы он плавал.
В арсенале Василия Гордеевича есть ножи, напоминающие своими формами короткие мансийские клинки, татарские пшаки, изящные охотничьи ножи лесных хантов, которыми можно с одинаковым успехом освежевать тушу огромного лося и, не повредив меха, снять шкурку драгоценного соболя. Но излюбленной у мастера остается форма русского охотничьего ножа, простого, надежного, не требующего постоянной заточки. К традиционным особенностям древнего клинка мастер добавил лишь одну деталь — острие тыльной стороны лезвия у косминских ножей заточено под определенным углом. Им без усилий можно открывать консервные банки и не тупить при этом наведенное на бритву рабочее лезвие.
В мастерской Василий Гордеевич любовно хранит огромный фолиант «Ножи мира». Но формы своих изделий мастер черпает, скорее всего, не из книги. Якша более четырех веков была для охотников и торговцев пушниной уральским Вавилоном, хоть и крохотным. За соболем, куницей, белкой, ондатрой приходили в эти места ханты и манси из Сибири, русские и татары с Камы и Волги, коми с Вычегды и Печоры. После себя они оставили не только охотничьи традиции, что живут сегодня почти в каждой якшинской избе, но и многочисленные изделия. Дома у Космина хранятся изделия, повествующие о древнем охотничьем промысле Приуралья. Есть, например, изящная медная пороховница, из которой заряжали пищали, пожалуй, еще во времена взятия Казани. Немало видел мастер за свою жизнь древних промысловых ножей. С забытых форм и лепит кузнец Космин свои произведения, украшая лезвие особым клеймом, а деревянные ножны — традиционным узором из оленьего камуса.
Расходятся эти произведения далеко за пределы Якши — знатоки охотничьего дела с первого взгляда понимают, с чем они имеют дело. Этим летом сразу три клинка увез из лесной избушки Василия Космина японец, эксперт ЮНЕСКО, приезжавший в Приуралье с инспекционной проверкой. Европейскую часть Приполярного Урала ЮНЕСКО еще пять лет назад объявило Всемирным наследием. Наследнику самураев, изучавшему положение дел на подведомственной территории, так понравилось искусство местного кузнеца, что он буквально выцыганил ножи у Василия Гордеевича, хоть тот честно предупредил инспектора:
— Отберут ведь на таможне! Не слыхал разве, как у Джексона коржаковскую саблю отобрали?
Бывший руководитель Печор- леса Михаил Шаров приобрел когда-то изделие Василия Гордеевича для подарка. Может, это и не так, но доподлинно известно мастеру, что его ножами свежуют дичину многие именитые волчатники, лосятники, медвежатники в Коми. При этом большинство даже не подозревают, кто и где изготовил им нож.
Дядя Вася не любит шума вокруг своего имени. «Я как изготовитель холодного оружия под статьей хожу», — поясняет он, передавая в чужие руки очередное изделие. Впрочем, на каждом клинке Гордеич обязательно выдавливает порядковый номер и берет с человека слово, что охотничий нож будет зарегистрирован как положено.
Особых богатств косминские ножи своему хозяину не приносят.
— У меня с бабкой договор, — докладывает он мне финансовую диспозицию. — Живем мы с ней строго на пенсию. А все, что мастерская приносит, на нее же и трачу. Да и времени особо нет, чтобы заниматься этим по-серьезному.
Откуда оно возьмется, если с первым весенним теплом Василий Гордеевич уезжает жить на свою лесную «дачу» — избушку в таежной глухомани. В Якше в это время появляется он в редкие дни: взять муки, других припасов. Остальное время проводит в лесу, на реке. С толком или нет — судите сами. В минувшее сухое лето только на продажу Василий Гордеевич насушил в самодельной сушилке без малого три центнера грибов. В лесных скитаниях самый верный товарищ — нож, а он певучей стали и малинового закала, ни разу не подводил хозяина. Правда, был случай, когда, сцепившись с хозяином тайги, Космин-старший не успел им воспользоваться. Мишка здорово помял охотника, правая рука у Василия Гордеевича с тех пор слушается плохо.
— Ну да молоток она еще держит. И резец в ней не дрожит. Что еще мужику-то надо? — заключает мастер.